Cтрана возможностей
Единственный рассказ, который мне удалось написать за последние 10 лет – музейный экспонат, можно сказать… :)
Свершилось. Исторический момент наступил. Впервые за восемь месяцев жития в Питере я не успела спуститься в метро до того, как оно закрылось.
Произошло это по причине долгого поиска удобств в окрестностях Сенной площади после того, как слабоалкогольная жидкость, выпитая мною в компании с одним боевым товарищем (назовем его Че), стала откровенно подходить к концу. “Все когда-нибудь бывает в первый раз”, – размышляла я, пытаясь решить для себя, почему же, при таком количестве питейных заведений в этом месте, городские власти Санкт-Петербурга не озадачились вопросом организованного отвода жидкости из употребляющих ее людей. На единственное место организованного отвода мы с Че наткнулись спустя минут двадцать после начала поисков. Этого оказалось достаточно, чтобы закрылось метро.
Три листа формата А4 на стеклянных дверях явили нам сообщение о том, что сегодня, 25 июня, станция метрополитена “Сенная площадь” откроется на вход в четыре часа утра. Это внушало радость, поскольку до указанного времени оставалось всего три часа и несколько минут. Я перевела взгляд с объявления на свои ноги в босоножках на тонком девятисантиметровом каблуке. “Видели ночь, гуляли всю ночь до утраааааа”, – пропел внутренний голос.
- Ну вот, предлагала же я тебе погонять выпускниц по Невскому. От судьбы не убежишь.
Че благодушно улыбнулся. Он сегодня так хотел выспаться. Наивный…
Неделю назад на рекламных щитах и растяжках над улицами стало появляться розово-голубое творение какого-то дизайнера, большими буквами вещающее о том, что “Россия – страна возможностей” и что “24 июня в 23.00 на Дворцовой площади” состоится некое действо под названием “Алые паруса”. Я с тоской думала о Грине, который в детстве был моим любимым писателем и чье одноименное произведение я никогда не считала вершиной его творчества.
- Ну таки шо же? – поинтересовался Че, намекая на то, что надо определиться с дальнейшей программой и начать ее реализовывать.
Мы обсудили график разведения мостов, прикинули расстояние до нескольких потенциальных целей и неторопливо двинулись по улице Садовой, то и дело набредая на кучки выпускников. По мере движения кучек становилось все больше. Выпускники галдели и смеялись, употребляли всяческие алкогольные напитки, торжественно несли трехцветный российский флаг по узким полутемным улочкам, перебегали дорогу перед носом у раздраженных водителей, стояли в длинных очередях в круглосуточно работающие магазины, курили, ругались матом и кое-где даже пели.
- Россия – страна возможностей, – я внимательно смотрела себе под ноги, чтобы каблук случайно не застрял в трещине асфальта или отверстии канализационной решетки.
- Ага! Так и хочется сказать – нереализованных, – Че, как всегда, был полон иронии и оптимизма.
Его душа настойчиво просила топлива, поэтому вскоре мы остановились перед дверью очередного магазина. Пропускали только по одному и только после того, как выпускали кого-нибудь из предыдущих посетителей. Мы дождались своей очереди и проскользнули внутрь.
Единственная замученная кассирша обслуживала преимущественно юных покупателей, чей выбор разнообразием не отличался. Различные жидкости, все твердое, чем можно эти жидкости закусывать, и табачные изделия. Весело и беззлобно.
После пополнения запасов в пакете уютно терлись друг о дружку несколько банок пива, банка сгущенки и книга “PHP, MySQL и DreamWeaver Max 2004 – разработка интерактивных Web-сайтов”. С таким арсеналом мы и вышли в конце концов к Исаакиевской площади, движимые желанием посмотреть, как будут разводить мосты – оказалось, что Че, обитающий в Питере уже не первый год, ни разу этого не видел.
Вся площадь, Адмиралтейский сад, площадь Декабристов и Адмиралтейская набережная были полны народа, средний возраст которого я бы на беглый взгляд оценила не более чем в двадцать пять лет. На набережной скопилось особенно много выпускников – по звукам из толпы мы определили, что обещают показать салют. Прямо напротив Медного всадника я уселась на каменные перила спиной к воде, отклонив экзотическую мысль последовать примеру девушки, которая села на них верхом. Водичка все же еще холодненькая, да и грязная, а центр тяжести у женщин как-никак на уровне бедер.
По расписанию вот-вот должны были развести Дворцовый мост, однако не видно было никаких изменений, свидетельствующих о приближении этого момента. Зато вскоре из-за моста раздались первые хлопки и взлетели в воздух несколько разноцветных факелов, а толпа издала радостный вопль.
“На-ча-лось”, – я потрясла усталыми ногами, свисающими с перил.
Восторженными криками народ приветствовал каждый взрыв, после которого в небе расцветали красные, зеленые, серебристые шары, взлетали вверх и медленно падали розовые искры, оставляя после себя облачка рыжего дыма.
Пальба продолжалась не более получаса, после чего толпа стала медленно перетекать в сад и заполнять окрестные улицы. Часть осела на скамейках, часть ловила попутные машины, кто-то пешком отправился до ближайших станций метро.
Мы с Че прошли мимо общественного туалета, подивившись тому, что в мужскую половину стоит длинная женская очередь, а в женскую очереди нет вообще, но заходят туда исключительно мужчины.
- Ты знаешь, – задумчиво начала я, – в детстве у меня была пластинка, точнее даже две пластинки, – двойной альбом, – со сказкой “Алиса в стране чудес”. Говорят, мне было полтора года, когда я впервые ее послушала, и это вообще первая из всех услышанных мною сказок. Так вот теперь я время от времени ощущаю себя ее героиней.
- Дааа… жизнь вокруг все чудесатей и чудесатей, – согласился Че.
Мы разместили свои окорока на каменном парапете и открыли заветный пакет. “Белые ночи – пей сколько хочешь”. “Столица веселитца”. И все такое. Пребывая в полумедитативном состоянии, Че неспешно опустошал свою баночку. Я изучала окружающую фауну, пытаясь ощутить себя ее частью, и в общем у меня это получалось. Как полезно иногда опаздывать к закрытию метро.
Придя к такому выводу, я посмотрела на часы. Можно было уже двигаться, но мы предпочли подождать, пока небо из бледно-голубого станет явственно серым, а толпа поредеет еще больше.
В полпятого мы вышли на Дворцовую площадь. Во влажном утреннем воздухе стоял негромкий, но густой звон стекла – это разлетались под ногами идущих осколки. Брусчатка, покрытая разнообразным мусором, сообщала моей походке недостижимую на ровном асфальте грацию. Че добродушно прокомментировал сей факт, аккуратно обходя вместе со мной разбитые и полуразбитые бутылки из-под алкогольных напитков.
Невский в сумерках. Народ идет по проезжей части, не обращая внимания на светофоры. Возле входа в метро толпа, и мы проходим мимо. Какое-то заведение, где готовят пиццу. Немолодой полноватый мужчина в форменной одежде обслуживающего персонала приводит мне на ум официантов из рассказов моего отца о его студенческой молодости. Заботливый и голодный Че подходит, чтобы узнать, сколько придется ждать завтрака. Ответ заставляет нас двигаться дальше, до вывески “Сбарро итальянский буфет”.
- Там тоже есть большая вкусная пицца! – облизывается Че, и мы спускаемся внутрь.
Пицца целиком занимает блюдо диаметром пятьдесят сантиметров. Фея за кассой спрашивает, что мы будем пить, и, про себя молясь за свою печень, я произношу вслух слово “эспрессо”. Следом за нами две девушки, по виду выпускницы, интересуются, есть ли здесь “несвежевыжатый сок”.
Меня неудержимо клонит в сон. Покончив с трапезой, оглядываюсь по сторонам и не вижу ни одного свободного столика. Если и были какие-то положительные стороны в событиях 1991 года, то, вероятно, одна из них заключается для российского народа в возможности поесть пиццы и выпить эспрессо на Невском в шестом часу утра.
И вот мы доползаем до метро. В густой разнообразно пахнущей молодежной толпе спускаемся на эскалаторе. Весь зал станции “Невский проспект” заполнен усталыми, сонными, сияющими, качающимися подростками. Поездов еще не было. Мы проталкиваемся на платформу и ждем. Через несколько минут из тоннеля долетает холодное дыхание приближающегося поезда, свет фар скользит по выложенной керамической плиткой стене. Толпа взрывается от восторга каким-то неописуемым звуком, чем-то средним между ревом и визгом. “Эк вас всех домой-то тянет”, – думаю я, переминаясь с каблука на каблук.
На следующей станции мы расстаемся с Че и остаток пути я мирно сплю, прислонившись виском к холодному металлическому поручню. Потом долгий подъем на землю и первый за это утро глубокий вдох. Город просыпается.
Я вхожу в подъезд с двумя лифтами, один из которых упорно отказывается возить мой организм без балласта. Нажимаю на кнопку и гадаю, который из лифтов приедет. Вжжжжик!… Не повезло. Дожидаться кого-либо, чтоб отправить его в этом лифте, а самой вызвать второй, я не хочу, ибо в такое время суток ждать можно очень долго. Вспомнив о том, что Россия – страна возможностей и передав мысленный привет Масяне, я начинаю подниматься по лестнице в босоножках на “шпильках” на свой одиннадцатый этаж…